Алексей Кудашов: К увольнению из «Динамо» я был готов

— Вы признавали, что в руководстве "Динамо" вам приходилось работать в двух направлениях. Есть ли впечатление, что в "Автомобилисте" в этом плане определенное единоначалие?
— Я на это очень надеюсь. Первое впечатление — однозначно да. Я увидел, что люди все подчинены одной цели, задачи поставлены максимальные.

— Если говорить честно, та ситуация в ноябре, связанная с увольнением из "Динамо", застала ли вас врасплох?
— Нет, я знал, что это произойдет. Я не знал, как технически это будет сделано.

— Насколько можно понять, для вас важно иметь контакт с менеджером любого клуба, где вы работаете. В подмосковном "Атланте" таким человеком был Алексей Жамнов, в "Автомобилисте" — это директор клуба Максим Рябков в тандеме со спортивным директором Олегом Гроссом. Когда "Динамо" покинул спортивный директор Алексей Сопин, думали ли вы о том, что вам тоже лучше уйти, учитывая ту атмосферу вокруг?
— Могу отослать к ответу на предыдущий вопрос. Я все тогда сразу понял, потому что там такие люди работали, что другого и ожидать не стоило.

— Вы говорили, что вас восхитила реакция болельщиков "Динамо", которые тогда, в ноябре, поддержали вас. Думали ли вы тогда о том, для кого вы работаете — больше для себя или для того, чтобы сделать этих людей счастливыми?
— В апреле, когда был сыгран последний матч сезона, я тоже увидел подобное. Скажу им огромное спасибо, и мы вместе создавали то "Динамо", которое было. Мы всегда работаем друг для друга и, когда я управляю командой, пытаемся с ней добиться результата, мы работаем как для себя, так и для болельщиков, которые забивают стадион. Одно от другого неотъемлемо, и я считаю, что у нас именно в "Динамо" получилось создать целостность. Мы создали единое пространство команды и зрителей — это самое главное. Да, мы не выиграли Кубок Гагарина, но победили в регулярном чемпионате, взяли бронзовые медали. Был полный стадион, билет трудно было купить, зритель получал удовольствие. Поход на игру "Динамо" стал чем-то особенным, событием для болельщиков.

— Насколько принципиальным для вас будут в предстоящем сезоне игры с "Динамо"?
— Совершенно никак не принципиальными. Там в команде уже другие люди, и даже если бы работали те же, то я уже стал опытным, как вы сказали. И хоккеистом играл против бывших команд, и тренером, поэтому совершенно рядовая игра.

"В Электростали в нас вырабатывали мужицкий характер"

— Алексей Умнов, получивший звание заслуженного тренера РСФСР за работу с дворовой командой, который тренировал вас в детской команде "Метеор", запрещал вашему отцу шнуровать вам в детстве коньки со словами: "Не портите сыну характер". Было ли у вас подобное общение с родителями игроков, когда вы уже тренировали юношей?
— Насчет себя, отца и тренера я не помню, но я больше чем уверен, что такое было. Потому что с самого раннего возраста, а я начал заниматься хоккеем лет с пяти, Умнов приучал нас к самостоятельности. Родители у нас только чистили лед, заливали коробку, мы же сами таскали форму, надевали ее. Относительно меня — я работал с юношами, которые уже вполне взрослые. Детский и взрослый спорт — это немного разные вещи. В детском спорте ты занимаешься в основном не тренерством, а педагогикой. Помимо упражнений на льду и в зале, есть и момент преподавания, воспитания, ну и в каких-то ситуациях отцовства. Ты вырабатываешь у детей характер, приучаешь их к самостоятельности, учишь брать ответственность на себя.

— Вы играли в "Кристалле" из Электростали при Валентине Григорьеве, который в московском "Динамо" становился трехкратным серебряным призером чемпионата СССР. Что он дал вам как хоккеисту?
— Григорьев в первую очередь дал нам возможность перейти во взрослый хоккей. Он нас взял 16-летними мальчишками — точнее, нам не было еще и 16 лет, когда мы стали ездить с командой на сборы. Он в нас поверил, поддержал и дал возможность играть. Вот он как раз был для нас и воспитателем, и даже, можно сказать, другом, помогал и надеялся на нас. Что касается давления, требования с нас результата, мы в этом плане сами себя давили, хотели играть больше, лучше, и никакие "давильщики" нам были не нужны. Мы сами себе ставили очень высокие планки. — Спустя год после вашего ухода из "Кристалла" Григорьев погиб на железной дороге при загадочных обстоятельствах. Как вы об этом узнали? — Хоккейный мир тесен. Мне кто-то из ребят позвонил, сказал.

— Как вам помог Владимир Мариничев, воспитавший в Электростали целую группу таких игроков, как вы, Андрей Скопинцев, двукратный чемпион мира Виталий Прошкин?
— Не стоит тут забывать и про Александра Прокопьева, Владимира Чебатуркина. За два выпуска Мариничев выпустил около 10 человек, ставших потом известными в нашем хоккее. Скажу так, если бы тогда у некоторых ребят была возможность не идти в армию, в большом хоккее потом заиграла бы еще пара-тройка человек. У меня в подростковом возрасте было два тренера — Умнов и Мариничев. Умнов был настоящим детским тренером, педагогом, культурнейшим человеком, эрудированным, воспитанным. И был Мариничев, который по-настоящему закаливал наш характер испытаниями, сложными нагрузками, психологическими моментами, мы постоянно преодолевали трудности. Он вырабатывал в нас настоящий мужицкий характер.

— Главный тренер "Крыльев Советов" Игорь Дмитриев в конце 80-х годов приезжал в Электросталь, чтобы уговорить вас перейти в его команду. Сейчас вы как тренер профессионального клуба можете такое представить в нынешнее время?
— Да, могу. Когда надо, то созваниваюсь с молодыми и встречаюсь с ними. Тогда как раз был чемпионат Европы, который мы выиграли, и ряд команд, ЦСКА, "Динамо", "Крылья", минское "Динамо", всегда старались переманить молодых. И Дмитриев вовремя смекнул с Мариничевым, они приехали ко мне домой, поговорили с отцом. Мы сложили все плюсы и минусы и поехали в "Крылья Советов".

— Сложно представить и то, что сейчас главный тренер может для молодого хоккеиста и его отца провести экскурсию по дворцу, как это было с вами.
— Еще несколько лет назад санкт-петербургский СКА забирал родителей, привозил их в "Хоккейный город" (спортивный комплекс армейцев — прим. ТАСС). Такое продолжается, потому что родители должны четко представлять, где его ребенок будет заниматься, и неважно, какого он возраста. Родители все равно переживают, куда отправляют своего ребенка, тем более тогда не было мобильных телефонов, и они должны были быть уверены, что я на улице не останусь. Понятно, что после "Кристалла" "Крылья Советов" — это бронзовый призер чемпионата страны в том 1989 году. Это топ-уровень, поэтому и обсуждать тут было нечего.

— Вашего партнера по тройке в "Крыльях" Андрея Потайчука Дмитриев часто приглашал в гости, поддерживал, учитывая, что тот приехал из далекого Казахстана. Насколько Дмитриева как тренера можно считать уникальным?
— Если вы поднимете высказывания и интервью советских хоккеистов и тренеров, в первую очередь Вячеслава Фетисова, Алексея Касатонова, Сергея Макарова и остальных из той плеяды, то они очень много общались с Дмитриевым, когда тот зашел в сборную. Не с Виктором Тихоновым, а именно с Дмитриевым. Он нравился им современным подходом, образованием, культурой, эрудицией, знанием языков, мирового спорта. Он был очень культурным человеком, как казалось, очень спокойным, который умел объяснить, не кричать. Поэтому и притягивал к себе. Что касается меня, то, помимо того, что он классный тренер и спортсмен, хороший человек, он нам доверял играть.

— В вашей с Потайчуком и Сергеем Золотовым тройке вы с последним считались серьезными на фоне жизнерадостного Потайчука, который был немного старше вас. Быстро ли вы втроем нашли общий язык?
— С нами еще периодически играл Виктор Гордиюк. Нас четыре человека, таким образом, крутилось, центральным был я, иногда Виктор. Мы и по юношеским и молодежным сборным были вместе, и по менталитету подходили друг другу, уважали друг друга, игроками были неплохими, поэтому и сочетание тоже было неплохим.

"Молодежь в хоккее допускает и мои ошибки"

— Заслуженный тренер СССР Владимир Юрзинов вспомнил, что вы перед тем, как тренировать, начинали с похода на семинары, как в свое время и нынешний главный тренер "Ак Барса" Анвар Гатиятулин, победитель Кубка Гагарина Илья Воробьев. Какое из суждений с тех встреч вы проносите с собой до сих пор?
— Отвечу так, я бы очень хотел, чтобы эти семинары возобновились, и очень хочу, чтобы меня услышали в федерации или лиге. Это должны быть не просто обучающие курсы, которые достаточно только прослушать, чтобы получить лицензию. Нужно, чтобы встречались тренеры из КХЛ, других лиг, чтобы они могли пообщаться, поспорить. Юрзинов устраивал семинары на чемпионатах мира, и он единственный, кто делал их по-настоящему. Помимо обмена опытом, прослушивания лекций, которые и сейчас можно найти, как и хороших лекторов, он обращал внимание на то, чтобы мы разговаривали между собой, обменивались мнениями, анализировали игры сборной. Мы как-то даже делали так, что брали несколько сборных, будто бы мы их тренируем, разбирали их перед играми, после них, анализировали матчи. Т.е. было такое мини-обучение, практика. Ты общаешься с классными тренерами, своими соотечественниками, кто туда приезжал, постоянно задавали вопросы, порой ошибались, анализировали, брали с кого-то пример. Заметьте, что это было реально практическое занятие. Сейчас этого нет, и кто-то должен это организовать, и это должно быть не формально, а так, как это делал Юрзинов. Он был для нас всех примером, учителем, и мы у него все вместе учились.

— Главный тренер "Локомотива" Дмитрий Квартальнов в интервью ТАСС рассказывал, что где-то дал слабину в ситуации, когда надо было удержаться в основе клуба НХЛ "Бостон". Вы говорили, что не остались в "Торонто", потому что не то слушали и не то делали. Сейчас много ли вы встречаете в хоккее молодых ребят, которые делают такие же ошибки, не дотерпев, не послушав тренера и менеджера?
— Практически все ребята так ошибаются, и все возвращается на круги своя. Все самолюбивые, каждый думает, что все знает и умеет, что его в чем-то недооценивают. Очень мало людей, кто обращает внимание на ошибки, которые мы совершали. Все делают свои ошибки и потом на них учатся.

— Говорили ли вам тогда в "Торонто" о причинах, по которым вы не заиграли там? Как к вам относились лидеры команды Дуг Гилмор и Дэйв Андрейчук?
— В самом коллективе и с теми ребятами было все здорово. Надо было терпеть. Сейчас я понимаю, что в то время пробиться в состав, чтобы получить хоть какое-то игровое время, было нереально. Там были звезды, и я играл в четвертом звене. Я должен был быть этому счастлив и вкалывать, ждать своего шанса. Я же считал, что достоин большего, и это меня погубило.

"С супругами игроков общаюсь часто"

— Юрзинов перенял тягу к здоровому образу жизни от своего помощника в ТПС Юкки Койву — отца известных финских игроков Саку и Микки. Что вы взяли от Койву-старшего, играя в том же клубе?
— Честно скажу, в плане следования здоровому образу жизни Юрзинов затмил Койву. Такой образ жизни был у нас во всей команде, когда мы тренировались летом, в межсезонье. Мы работали с утра до вечера, поэтому нам было не до плохих привычек. Из НХЛ приезжали ребята и российские, и иностранные — у нас там такая бригада была! Человек 10−15 из НХЛ, и притом все звезды, начиная от Алексея Яшина и Дарюса Каспарайтиса и заканчивая Дмитрием Юшкевичем, Саку Койву, Йере Лехтиненом и прочими. Они тренировались наравне с нами из ТПС в таких уже условиях. И уровень занятий был высокий, работа кипела, и было не до вредных привычек.

— Главный тренер сборной СССР Борис Кулагин в 1975 году на финальный этап чемпионат мира пригласил жен тренеров и игроков, Юрзинов назвал это тогда большим педагогическим ходом, потому что супруги тогда, по его словам, быстро навели порядок у всех в головах. Готовы ли вы как тренер сделать то же самое на большом турнире?
— С женами игроков я общаюсь постоянно. Если надо, то прибегну к любому способу, чтобы добиться результата. Я не думаю, что это самый плохой способ — общение с женами, которые помогут хоккеистам, как вы сказали, мозги на место поставить. Семья все равно у ребят на первом плане, ушли времена баз, практически уже никто на них не живет. Поэтому семья — это очень важно для хоккеиста, чтобы жена направляла своего мужа в правильном направлении.

— Вы играли у многих тренеров, которые в отечественном хоккее являются, бесспорно, фигурами, начиная от Дмитриева и заканчивая Олегом Знарком. Есть что-то общее у всех, что вы постарались взять для себя в работе?
— Требовательность, дисциплина, жесткость и самое главное — работа. Все построено на ней.

— Насколько правда, что, по сути, единственным тренером, с которым вы в бытность игроком не сработались, был Владимир Крикунов? Из-за него ли вы перешли в ЦСКА?
— Ни в коем случае, с ним у меня все было нормально, и играли мы нормально. В ЦСКА я перешел, потому что во время локаута из НХЛ приехали ребята, у меня заканчивался контракт, надо было больше играть. Уезжать из Москвы никуда не хотелось, поэтому я и перешел, чтобы получать больше игрового времени. Тогда в ЦСКА как раз пришли Вячеслав Быков и Игорь Захаркин, которые меня и позвали, и я отлично провел там два года.

"От конфликтных ситуаций с хоккеистами никто не застрахован"

— Находили ли вы объяснение тому, что со сборной вам во время игровой карьеры хронически не везло? В 1992 году вас в последний момент отцепили от Олимпиады, в следующем году на победный чемпионат мира вы не поехали из-за травмы. Олимпиада 1994 года для всей команды стала неудачной, а в 1998 году вы не доиграли из-за повреждения чемпионат мира.
— Наоборот, я благодарен судьбе, что имел возможность сыграть в сборной. Да, везде были четвертые места, расстраиваешься, что не взял медали. Но я очень счастлив, что у меня сложилась такая карьера.

— Тренером вы стали, когда вам было чуть больше 40 лет. Как сами полагаете, вы пришли в эту профессию вовремя, не затянули ли с окончанием карьеры игрока?
— Я играл до тех пор, пока мне хотелось играть и пока я был нужен кому-то. Самое интересное, когда я пришел тренером в "Атлант", в определенный момент была ситуация, когда мне опять предложили сыграть. Но тут я уже понял, что уже не хочу. Карьеру я закончил практически в 41 год, всему свое время.

— Вы говорили, что вам многое дал в "Атланте" главный тренер команды Янне Карлссон. Нет ли у вас впечатления, что многим нашим молодым тренерам не хватает общения с иностранными коллегами, особенно учитывая нынешнюю ситуацию, чтобы что-то почерпнуть у них?
— Начнем с того, что у нас в лиге работает довольно-таки большое количество иностранцев. Мы и мои коллеги очень много с ними общаемся, кто-то с ними вместе в штабе работает, поэтому обмен опытом все равно идет. Здесь есть другое — закрытые границы, которые нам мешают. Практически нет европейских тренеров, но тем не менее общение все равно есть. Да и оно должно быть всегда.

— В "Динамо" у вас не было проблем с легионерами — все они адаптировались к вашим требованиям, пускай кто быстро, а кто не совсем, как это было с Максимом Комтуа. Есть ли у вас понимание, как работать с форвардом "Автомобилиста" Даниэлем Спронгом, который тоже со своим характером, что показала и его история с ЦСКА (хоккеист покинул армейцев по ходу прошлого сезона — прим. ТАСС)? Чего от него ждать?
— По разговору все всегда нормально, пока еще не начали тренироваться. Начнется работа, будем решать проблемы по мере их поступления. Я надеюсь, что найду со всеми общий язык, но от конфликтных ситуаций никто не застрахован.

— Нравится ли вам работать с хоккеистами с особым характером, но талантливыми, способными решить ход игры?
— Все хорошие игроки имеют свой особенный характер, от этого никуда не денешься. Все хоккеисты самолюбивые, имеют что-то свое. Для этого мы учились педагогике и тренерскому делу, имея ввиду разные психологические моменты. Поэтому и приходится использовать это умение.

"Овечкин может быть талантливым тренером"

— Вы тренируете уже около 15 лет, недавно с "Динамо" были близки к выходу в финал, работали с юношеской командой, т.е. определенные ступени в тренерской карьере вы прошли. Не завидуете ли вы Сергею Федорову, которого как главного тренера до августа 2021 года никто не знал, а он с ходу выиграл два Кубка Гагарина?
— Зависть — очень плохое чувство. Конечно, хотелось бы тоже так, но не всем это дано.

— Могли вы убедиться на Олимпийских играх 2022 года, в чем как тренеры сильны Сергей Федоров и Сергей Гончар, с которыми вы работали в штабе сборной?
— Конечно. Это великие спортсмены, тренеры, психологи, великие личности.

— Задумывались ли вы о том, какой урок Федоров преподал всем тренерам о том, когда нужно вовремя уходить и даже завершать карьеру?
— На него вообще тяжело равняться! Потому что он один такой. Это величайший человек. У многих великих игроков, которые становятся потом тренерами, есть ошибка в том, что они многое меряют по себе. Пускай он один такой и остается.

— Вам не жалко, что, скорее всего, нет ни одного шанса, что тренером может стать Александр Овечкин, чья спортивная карьера близка к завершению? Какую пользу он мог бы принести отечественному хоккею?
— Овечкин уже приносит такую пользу одним своим присутствием. Он из той когорты, как и Федоров. Это просто великие люди, и мне кажется, куда бы они ни пошли, их всегда ждет успех. Талантливый человек талантлив во всем. Говоря об Овечкине как о тренере, никто не может ничего загадывать, будет ли он им. Вдруг ему это понравится, и он станет величайшим тренером. Всему свое время, пускай он сначала побьет все рекорды, закончит, а потом сам определится, что ему делать.

— Для вас предстоящие юбилейные цифры насколько важны? Или вы будете придавать большее значение этому через пять лет?
— Интересный вопрос, но на самом деле цифры тут вообще не важны. Цифры есть цифры, и самое главное — как ты себя чувствуешь, какой образ жизни ведешь.

— Вы говорили, что верующий человек. По телевизору мы часто видим футболистов, которые перед выходом на поле крестятся. В раздевалках у хоккеистов бывают иконки. Не ловили себя на мысли, что это все немного напоказ?
— Этот вопрос, с одной стороны, простой, а с другой — сложный, о нем можно рассуждать долго. Считаю, что стесняться верующему человеку своих действий (креститься или обращаться к иконам), если он делает это от души, не нужно. Если он молится перед игрой или просит о заступничестве, то в этом я тоже ничего не вижу такого. Многие просят благословения перед каким-то делом. Я не встречал верующих людей, которые, как вы сказали, делают это напоказ. Многие в этом плане ведут себя тихо. Что касается меня, я стараюсь быть верующим, но до такого мне очень далеко. Все мы грешные, но стараемся жить по законам божьим.