Иван Зинченко: Обмен из СКА просил с начала сезона. Был счастлив, когда случилось

Московское «Динамо» провело далеко не самый продуктивный дедлайн, не став радикальным образом изменять свой состав. В недавнем интервью нашему изданию главный тренер столичной команды Вячеслав Козлов подробно объяснил, почему так произошло.

Единственным же новичком бело-голубых в январе стал нападающий Иван Зинченко, покинувший систему СКА. В составе своей новой команды 24-летний форвард пока провёл четыре матча, за которые уже успел отметиться заброшенной шайбой и проведённой дракой.

В паузу в регулярном чемпионате КХЛ Зинченко дал эксклюзивное интервью «Чемпионату», в котором рассказал о смене обстановки, ответил на вопрос, остался ли у него тот самый «шрам на всю жизнь» и объяснил, почему его самые запоминающиеся кулачные поединки постоянно выпадают на встречи с «ястребами».

«Лучше буксовать сейчас, чем в марте. Пройти через всё и сплотиться»

— Последние результаты команды не радуют. В каком психологическом состоянии пребываете после длинной серии неудач?
— В нормальном психологическом состоянии. Наверное, не бывает такого, чтобы сезон проходил ровно. Лучше буксовать сейчас, чем в марте. Лучше сейчас через всё это пройти, сплотиться и в нормальном настроении продолжать готовиться к плей-офф.

— В целом есть понимание, чего не хватало в последних матчах? Отрезками минут 20-25 многих переигрывали, но одна ошибка – и всё валится из рук, например, как в матче с «Северсталью».
— Думаю, это психология. Когда всё получается, вы выигрываете, на уровне подсознания понимаете, что доведёте всё до конца. Когда же появляется неуверенность, кто-то один допускает ошибку – трясти начинает всех. Через это тоже надо проходить, справляться с этим. Тут вопрос больше психологии. Не могу сказать, что команда физически как-то [не готова]… Очень много мастеровитых ребят в команде.

— Можно ли сказать, что эта пауза в 10 дней наступила вовремя? Есть время потренироваться, перезагрузиться к главной части сезона, сплотиться ещё больше.
— Вы правильно сказали – перезагрузиться, отпустить всё, что было, с новыми силами и головой накатить, набрать ту форму и готовиться к плей-офф.

— Как оценишь своё физическое состояние? В этом сезоне ты играл в ВХЛ. И Вячеслав Козлов после обмена говорил, что нужно обратно адаптироваться к скоростям.
— Нахожусь в рабочем режиме. Не могу сказать, в хорошем или плохом, но точно в лучшем, чем был в тот момент, когда пришёл и сдал тесты. В начале сезона у меня была операция. При той физической подготовке, которая была после неё, играть в ВХЛ мне удавалось. Но в СКА-ВМФ мы показывали не лучшие результаты. При сдаче тестов здесь возникли определённые вопросы к виду операции. Если укреплять [состояние тела], то сейчас. И если форму набирать, то сейчас.

— Скорости в КХЛ и ВХЛ действительно находятся на разных уровнях? Как влиться снова в режим КХЛ?
— Скорости перемещения одинаковые, но думаю, выше скорость принятия решений. В КХЛ больше исполнителей. В ВХЛ за ошибки не сразу наказывают, а здесь очень быстро. Надо иметь светлую голову, концентрацию, быстроту мышления на площадке.

«Ждал шанса попасть обратно в КХЛ. В какой-то момент уже и перестал надеяться»

— Как воспринял обмен? В прошлом сезоне ты был игроком КХЛ, а в начале этого плотно застрял в ВХЛ…
— Обстоятельства сложились так, что уже предсезонку я проходил в СКА-ВМФ. В Питере произошли определённые изменения: кто-то под них подошёл, кто-то – нет. Я с начала сезона запрашивал обмен. Понимал, что надо набирать форму после операции, с удовольствием пошёл это делать в ВХЛ. Но ждал шанса, чтобы обратно попасть в КХЛ.

Даже скрывать не буду, что в какой-то момент уже и перестал надеяться. Но когда мы поехали в Тулу, возникло внутреннее ощущение – должно что-то произойти. Это было в преддверии моего дня рождения. И внутреннее состояние подсказывало, что шанс получу. Опять же, есть такая фраза: «Терпение и труд всё перетрут».

Верил в это, а когда приехал в Тулу, мне позвонили и сказали: «Собирай вещи, ты игрок московского «Динамо». Я был самым счастливым человеком. Спасибо питерскому руководству, которое пошло навстречу, не стало вставлять какие-то палки в колёса и держать меня в ВХЛ. Мы поблагодарили друг друга за работу, на этом всё.

— Была какая-то коммуникация в течение всего этого времени с Игорем Ларионовым?
— Почти нет. В начале сезона мы встретились, произошёл диалог на тему, кого видят в команде. Так получилось, что за предыдущие два года в Питере у меня было очень много травм, поэтому психологически хотелось сменить обстановку. И я это выразил. Потому что прохожу предсезонку, меня вроде бы поднимают в КХЛ, предоставляют определённые шансы, а я не могу, так как надо делать операцию.

— Проблемы со здоровьем возникли ещё в предыдущем сезоне или уже летом в процессе набора формы?
— В предыдущем. У каждого организма после той или иной операции свой срок восстановления. Так получилось, что до этого были доктора, которые недосмотрели. Да и я к себе не очень бережно относился. Наверное, надо было лучше летом пройти медобследования. Но я этого не знал. У меня родители не хоккеисты, не спортсмены, поэтому всё прохожу на собственной шкуре в первый раз.

«У нас относительно возрастная команда. Мне сказали, что нужно добавить эмоций»

— Можешь ли вспомнить, каким был первый разговор после обмена с Козловым? Чего в первую очередь он ждёт от тебя на льду?
— Первый разговор получился таким, что меня очень хорошо приняли в команде. Зашёл в тренерскую, где мы пожали руки. Вячеслав Анатольевич сказал, что знает мои сильные качества. Надо просто выходить и играть, ни о чём не думая. Нужно показывать, что умею, а дальше посмотрим. Один из главных факторов – эмоции. У нас относительно возрастная команда, которой, скажем так, не хватает молодёжного драйва. Мне сказали, что нужно добавить больше эмоций.

— Получается, что как раз на этих эмоциях ты и забил гол уже в дебютном матче за «Динамо»?
— (смеётся). Да, хорошо получилось. Максу Мамину спасибо за такую передачу. Мы очень хорошо с ним разобрались, как только подняли головы. Я понимал, что он будет ехать в центр, а он понимал, что я поеду на ворота. Получился хороший прострел и хорошее подставление.

— В этом «Динамо» у тебя много друзей или хотя бы знакомых, кого знал раньше по совместной карьере?
— Ну, я очень хорошо знал Пылю (Даниила Пыленкова. – Прим. «Чемпионата»). Потом Игоря Ожиганова. Никиту Гусева знал относительно давно, мы все от одного тренера. Владислава Подъяпольского знал, в Питере играли вместе с Артёмом Сергеевым. Если в целом, то на площадке вы всё равно друг с другом постоянно пересекаетесь, поэтому плюс-минус мы понимаем, кто есть кто.

«В хоккее мы должны стоять за своих партнёров. На этом команда и строится»

— Своей дракой с Артёмом Блажиевским в матче с «Авангардом» ты пытался завести партнёров или там не было какой-то глобальной цели, а всё произошло на моменте?
— Да нет. Это не было каким-то запланированным действием. Просто в хоккее есть такое понятие, что мы должны стоять за своих партнёров. На этом команда в целом и строится. Там провели силовой приём. Не мне судить – чистым он были или нет. Но я понял, что надо поехать заступиться за партнёра, потому что не должны нас вот так бить. И всё – я поехал. Спасибо Блажиевскому за что, что он не отказался и не уехал, а нормально принял бой.

— Если вспомнить практически все твои предыдущие известные драки, то почему-то каждый раз выходило так, что они происходили именно в матчах с «Авангардом». У тебя что-то личное к этому клубу или так просто выходит?
— (смеётся). Ровным счётом ничего личного. Просто они традиционно играют в очень контактный хоккей. Там такие неуступчивые ребята, которые и сами не позволяют играть грязно против них. Так же и мы не позволяем играть грязно против нас. Это очень мужская команда, где все ко всему нормально относятся. Если проводится приём на грани грязи, то давайте драться. Если чистый силовой, то разъедемся.

— Всё ведь началось с твоего памятного противостояния с Марком Вербой, после которого Роман Ротенберг произнёс одну из своих крылатых фраз «Могла быть смерть на льду. У Зинченко шрам на всю жизнь». Шрам остался?
— Да. Остался. (улыбается)

— Как вообще в команде относились к пресс-конференциям своего тренера, которые разлетались на цитаты и видеонарезки по всем пабликам?
— Нельзя сказать, что у нас было много времени, чтобы прямо следить. Понятно, что мы это видели и слышали. И хочется отдать должное Роману Борисовичу, потому он делал всё для команды и для своих парней. Вне зависимости от того, что он говорил публично, потом он всегда это обсуждал с игроками. И было очень много моментов, когда всё шло на благо самому игроку. В эти два года настолько крутой коллектив был в Питере. Но не получилось полностью реализовать потенциал. Сейчас в СКА другой коллектив и другая история.

«Иностранцы приезжают и говорят, что у нас более креативная лига, где ребятам намного сильнее развязаны руки»

— Много игроков из того СКА сейчас довольно успешно выступают в Северной Америке. Поддерживаешь с ними контакты?
— Да. Мы с Саней Никишиным постоянно общаемся, часто созваниваемся. Периодически общаюсь с Сеней Грицюком. Больше даже не про хоккей, а про жизнь. Про хоккей им там тренеры всё расскажут.

— Но наверняка же обсуждаете и какие-то хоккейные тонкости. Например, как там строится подготовка?
— Было интересно поспрашивать в плане работы в зале. Там больше говорят, что нужно работать с железом на больших весах. Где-то всё равно там устроено всё чуть иначе, больше заточено под североамериканский стиль игры. Опять же – иностранцы приезжают оттуда и говорят, что у нас более креативная лига, где ребятам намного сильнее развязаны руки, нежели там. Там ты очень сильно должен быть готов физически.

— А можно ли говорить, что ты и сам в игре больше ориентируешься на североамериканский стиль?
— Ну понятно, что я такой игрок – рабочая лошадка. Где надо – буду ловить. Где надо – буду бросать. Да, есть ребята, которым дано больше таланта и которые иначе видят площадку. А есть группа игроков, у которой всё через работу. Вот я из неё.